Последнее сообщение в переписке с Никитой Цицаги у меня так и висит непрочитанным. Стандартный вопрос: «Как поездка? Живой?»
Это поразительно. Никитин телефон теперь у его мамы, но она принципиально не читает переписки сына. Потому что уверена: сын был бы против. Честно говоря, он вообще был против, чтобы она знала про его военные командировки.
А я вот перечитываю наш диалог. Постоянно. Там про котов, которых Никита спасал сначала с Аней Долгаревой, а потом самостоятельно, например из Марьинки. В последнюю для него весну в Донецке было очень холодно, и Никита рассуждал, прижавшись спиной к едва теплой батарее, что кота надо заводить для тепла и нежности.
Потом долго ночью спорили в чате про попугая, которого, как ему казалось, мы забыли в Никольском при эвакуации мирных жителей. Эти жители ещё нас на камеру «зайчиками» называли во время интервью — Никита замучился потом вырезать на монтаже.
Но, конечно, больше всего в нашей переписке про выезды на передовую. Никита говорил, что это лучший подарок на день рождения. Ещё много обсуждали детали передачи гуманитарной помощи бойцам. Первый дрон разведчикам под Марьинкой мы привезли именно вместе с Никитой в далёком 2022-м. Он умел помогать и силой слова: благодаря его пронзительной статье матери вернули мобилизованного сына после гибели двух старших братьев.
Никита дважды спас жизнь и мне. Первый раз в Ясиноватой, когда потащил в храм поставить зачем-то свечку и мы опоздали на автобус. Я тогда ругалась на чём свет стоит, а через минуту мы услышали, как странно вздрогнула земля: ВСУ ударили по этому автобусу. Так началась наша дружба.
Второй раз — это Никольское. Где ты и погиб.
Тебя помнят все герои твоих репортажей, Никита! Штурмовики с Кураховского направления, Людмила Бентли — жена погибшего добровольца из Техаса, героические волонтёры, с которыми мы ездили на передовую… Эти люди прошли через ад, но я увидела, как они плачут только однажды: из-за тебя.
Я знаю почему. Никита нигде не был гостем, он везде становился своим. Приезжал непременно с ночёвкой, никогда не торопился, чем грешат все журналисты.
Его командировки в Донецке длились по полгода. А когда их не было, он писал мне, что чувствует себя виноватым, читая ежедневно сводку обстрелов.
Вообще, конечно, твоя история — из современного эпоса, красивая и печальная, как про Икара. Бесстрашный мальчик, который начал свой путь на СВО в грохочущем Мариуполе, а закончил недалеко от него через пару лет — фронт здесь долго был недвижим.
Никита умер мгновенно. Не успел ничего почувствовать. Кумулятивная часть прилетела ему в спину. Ему не было больно. Монахи считают, что смерть здесь принимают те, кто достоин Божьей милости.
Мы обязательно встретимся. Но рассказать будет особо нечего. Помнишь один из своих первых репортажей о мужчине, который держал голубей на Петровке? В голубятню прилетел снаряд ВСУ, и почти всех голубей убило, а оставшихся пять птичек отпустили на свободу.
А вот в монастыре Никольском теперь тихо. Снова идут службы, скоро будут проводить электричество.